Первая попытка чеканить собствен­ные монеты была осуществлена русскими князьями в конце Х— начале XI в. Письменные источники не сохранили сведений о нача­ле русской монетной чеканки, тем не менее есть все основания ут­верждать, что она явилась не случайным эпизодом, а была под­готовлена всем ходом исторического развития Руси, прежде всего двухсотлетним обращением на ее территории восточных монет.

Вводя в обращение свою собственную монету, русские князья стремились, видимо, с одной стороны, компенсировать в определенной степени недостаток в куфических монетах, ввоз которых резко сок­ратился именно в. это время, а с другой — использовать монеты как прекрасное средство пропаганды государственного суверенитета Руси, ставшей в конце Х в. одним из мощных христианских госу­дарств.

В отечественной нумизматике вопрос о причинах появления первых монет и времени их чеканки долгое время был предметом острых дискуссий. Одним из первых эти проблемы поставил И. И. Толстой, монографически изучивший древнейшие русские моне­ты. Он разработал типологию и предложил хронологическую классификацию этих монет, согласно которой чеканку начал Владимир Святой (980—1015) и продолжили его сыновья — Святополк Ока­янный (1015—1018, приемный сын) и Ярослав Мудрый (1019—1054). Золотые монеты чеканил только Владимир. Другую схему древнерусского чекана предложил А. В. Орешников. Он считал, что чекан­ка монет на Руси началась при Ярославе Мудром, была продолжена его сыном Изяславом (1054—1078) и внуком Ярополком Изяславичем (1077—1078), князем волынским и вышегородским, а за­кончилась при Владимире Всеволодовиче Мономахе (1078— 1125). При этом, по мнению А. В. Орешникова, Мономах осуществлял чеканку, являясь князем черниговским (1078—1094), переяславским (1094—1113) и великим князем киевским (1113- 1125). В основе схемы А. В. Орешникова лежало представление о времени Владимира Мономаха как о «высшей точке процветания» Киевского государства.

Большинство исследователей придерживается схемы И. И. Тол­стого, развитой в работах Н. П. Бауера. Схему А. В. Орешни­кова поддерживал, подкрепляя археологическими материалами, Б. А. Рыбаков. В последние десятилетия изучением древнерус­ских монет систематически занимались И. Г. Спасский и М. П. Сотникова, которые подвели итог более чем столетнему исследо­ванию древнерусского чекана, издав «Сводный каталог русских монет Х—XI веков» (Л., 1983). В основе этого труда лежит схема И. И. Толстого, подвергшаяся лишь частичным уточнениям и допол­нениям.

И. И. Толстой связал начало чеканки монет с принятием на Руси христианства, объясняя их появление как «удовлетворение стремления к внешним признакам этой (христианской.— П.Ш.) культуры ранее удовлетворения реальных потребностей». Правда, он тут же оговаривался, что уже при Владимире I русские монеты стали удовлетворять фактическую потребность в средстве денежно­го обращения, связывая эту потребность с «кризисом серебра» в странах Арабского халифата.

Отдельные исследователи видели в чеканке первых монет проя­вление экономической мощи Киевской Руси и объясняли ее стрем­ление вытеснить из обращения иноземную монету. Это мнение яв­ляется безусловно ошибочным, особенно в заключительной своей час­ти. При отсутствии собственных разработок серебра на Руси выпол­нить эту задачу было невозможно. Сырьем для русской монетной че­канки служил привозной металл, вероятно сами восточные дирхемы, перечеканка которых в сребреники потребовала бы колоссальных и неоправданных затрат.

Клады и отдельные находки древнейших русских монет встреча­ются не только на громадной территории древнерусского государ­ства, но и далеко за его пределами — в Скандинавии, Прибалтике, Польше и Германии. Однако этот факт еще не дает права припи­сать сребреникам значительную роль в русском денежном обраще­нии. Они не могли обеспечить потребности экономики и денежного обращения в монете в силу кратковременности чеканки и незначи­тельности эмиссий, а также их низкопробности. Около трех четвер­тей из числа всех апробированных сребреников имеют пробу ниже 500-й, т. е. практически не являются серебряными монетами. Значи­тельная часть монет изготовлена из сплава с ничтожным коли­чеством серебра. Показательно, что только высокопробные среб­реники, имеющиеся среди монет всех типов, за исключением монет Святополка, встречены в кладах восточных и западноевропейских монет. Дирхемы, даже в последний период их обращения на Руси, в сравнении с сребрениками были монетами высокопробными. Именно они служили сырьем для чеканки русских монет, и далеко не случай­но, что среди всей громадной массы восточных монет нет ни одного дирхема, перечеканенного в сребреник. Таким образом, можно пред- полагать, что на внутреннем рынке древнерусские монеты обраща­лись по принудительному курсу. Поэтому более убедительным пред­ставляется мнение о том, что древнерусская чеканка преследовала в первую очередь политические цели.

Итак, длительная дискуссия о времени появления первых оте­чественных монет в настоящее время может считаться законченной. Чеканка началась в княжение Владимира Святославича (980— 1015), вероятно, вскоре после официального принятия христианства в 988 г. Об этом свидетельствуют изображения Иисуса Христа на одном из типов серебряных монет и на всех золотых, а также по­стоянное присутствие креста как символа христианства в руках князя на всех без исключения монетах, как золотых, так и серебряных.

В настоящее время известно около 340 древнерусских сере­бряных монет, называемых условно сребрениками, и 11 золотых, или златников. Название серебряных монет заимствовано из Ипатьевской летописи начала XV в., а золотых — из договора Руси с Византией 945 г. В первом случае употребление термина «сребреник» относится к началу XII в., когда монеты уже не чеканились, во втором — ко времени, когда они еще не чеканились.

Подавляющее большинство монет содержит в легенде имя Вла­димира, значительно меньшее число — имена Святополка и Яросла­ва. На некоторых монетах имя князя до сих пор не поддается прочте­нию или читается предположительно.

Размер сребреников такой же, как и большинства дирхемов, но, в отличие от последних, они отчеканены не на специально вырезанных кружках, а на отлитых в двусторонних литейных фор­мах заготовках. Техника чеканки была весьма низкой. Нестойкость монетных штемпелей приводила к их быстрой смене, а частое и не всегда умелое копирование штемпелей искажало надписи до неузна­ваемости. Штемпели, вероятно, были бронзовыми и имели вид щип­цов. Такие сопряженные штемпели были известны на Руси и до на­чала чеканки монет — они служили буллотириями для оттиска вис­лых свинцовых печатей. В более позднее время такие штемпели на­зывались «клещи». Небольшое число монет, отчеканенных одной парой штемпелей, говорит о том, что штемпели быстро разрушались.

Вопрос о национальной принадлежности резчиков монетных штемпелей очень сложен. Скорее всего они были русскими людьми, а не греками, хотя и подражали первоначальным византийским об­разцам. На Руси возобладало графическое исполнение штемпелей, а для византийских мастеров характерен высокий рельеф изображе­ний. Эта художественная манера объясняется, скорее всего, не столь­ко неопытностью резчика, хотя и это несомненно, сколько влияни­ем стиля восточных куфических монет. Следует отметить, что для мо­нет раннего европейского средневековья вообще характерна свое­образная графичность исполнения изображений и надписей. В срав­нении с одновременными западноевропейскими монетами русские сребреники и златники не выглядят «варварскими». Русские монеты по мастерству резчиков и художественному исполнению ими штем­пелей очень различны — наряду с грубо выполненными рисунками и неграмотными надписями имеются монеты тонкой, можно сказать, изящной работы, например «Ярославле серебро».

Все серебряные монеты с именем Владимира (более 250 экз.) подразделяются на четыре типа. На монетах 1 типа на лицевой стороне изображен сидящий на престоле (?) князь в шапке, укра­шенной подвесками и увенчанной крестом, в правой руке князя крест на длинном древке, над левым плечом маленький княжеский знак в виде трезубца. Вокруг изображения помещена круговая надпись справа налево вершинами букв к центру монеты: Владимиръ на столе. По краю монеты бусинный ободок. На обратной сто­роне погрудно изображен Иисус Христос в кресчатом венце, с Еван­гелием в левой руке и благословляющий правой. Круговая над­пись, расположенная на лицевой стороне: I сусъ Христосъ. По краю монеты бусинный ободок. Другой вариант этого типа монет содержит на лицевой стороне легенду Владимиръ а се его сребро. Среди апро­бированных монет этого типа (примерно третья часть) только 4 экземпляра имеют пробу 875—800, остальные фактически являются серебряными монетами с незначительной примесью меди. Монеты 1 типа, вероятно, чеканились одновременно со златниками. Об этом говорит их однотипность. Предположительно формула легенды «Владимир на столе» была изначальной и сочеталась с пол­ным написанием имени Христа. Штемпели резали не менее 5 масте­ров-резчиков. Монеты этого типа составляют по особенностям ле­генды и изображений четыре подгруппы, но, видимо, все они чека­нились если не одновременно, то в очень небольшом хронологическом диапазоне. Интересно отметить, что знаменитый Киевский клад сребреников 1876 г. состоял исключительно из монет этого типа.

На лицевой стороне монет II типа также изображен сидящий на престоле князь. Вокруг его головы появляется нимб, прежде неизвестный. Впервые же появляется и изображение престола, как бы иллюстрирующее первую часть надписи, помещенной на этой же стороне: Владимиръ на столе. На обратной стороне изображение Иисуса Христа заменяется изображением родового княжеского знака, так называемого трезубца. Это название предложил М. Н. Ка­рамзин в своей «Истории государства Российского». Легенда на обратной стороне А се его сребро завершает надпись лицевой сто­роны. Вокруг изображения бусинный ободок (иногда двойной). Одежда князя украшена бусинами, она напоминает кольчугу.

Чтение надписей на монетах этого типа чрезвычайно затрудни­тельно, так как в большинстве случаев они являются бессмыслен­ным набором буквообразных знаков. Это обстоятельство, с одной стороны, ставило под сомнение прочтение легенды И. И. Толстым, который видел в ней имя Владимира, а с другой — приводило к са­мым фантастическим ее прочтениям. Например, Я. Я. Волошинский прочитал имя «Ярослав», а А. В. Орешников предположил в ней на­звание города Переяславля. Княжеский знак аналогичен изображен­ному на златниках и на монетах 1 типа. Принадлежность его именно Владимиру I подтвердила находка при раскопках в Новгороде в слое XI в. бронзовой подвески с изображением такого же знака.

Подавляющее большинство монет этого типа столь же низкопроб­ны, как сребреники 1 типа.

Хронологически этот тип сменяет первый, что вытекает из факта перечеканки сребреника 1 типа штемпелями II типа, а также из наб­людений над составом монетных кладов. Вероятное время чеканки монет этого типа — первые 15 лет XI в. Большинство монет II типа происходит из Нежинского клада (недалеко от Киева) 1852 г.

Монеты III типа (известны 57 экземпляров) выделяются по следующим характерным признакам: в общем повторяя на обеих сторонах изображения монет II типа, они отличаются от послед­них отсутствием нимба вокруг головы князя, тщательным изобра­жением престола (кресло с высокой и широкой спинкой), наклоном креста (на всех других монетах он изображен прямо) и, наконец, почти абсолютной правильностью и полнотой написания легенды: Владимиръ на столе, а се его сребро. Некоторые элементы рисунка восходят к 1 типу. Впервые среди монет этого типа встречены экзем­пляры, происходящие от разных штемпелей одной из сторон при общем другой. Это свидетельствует о том, что испорченные штем­пели могли заменяться не только парами, но и поодиночке. Монеты этого типа столь же низкопробны, как и двух предыдущих. Случаи перечеканки монет II типа штемпелями III типа устанавливают их относительную хронологию.

Следует отметить, что почти все (четыре из пяти) монеты этого типа, имеющие высокую пробу (более 840-й), сильно обрезаны. Обломки и обрезки восточных монет хорошо известны по многочис­ленным кладам. В кладах первой половины XI в. они абсолютно пре­обладают над целыми экземплярами. Так как низкопробных обрезан­ных сребреников неизвестно, можно предполагать, что на Руси хо­рошо разбирались в качестве обращавшихся монет и функции пол­ноценной монеты выполнялись только высокопробными монетами.

Монеты IV типа (известно 25 экземпляров) в целом повторяют на обеих сторонах композиции сребреников II и III типов, отли­чаясь от них правильностью рисунка и тщательностью исполне­ния штемпелей. Скорее всего все штемпели для монет этого типа изготовлены одним мастером, за единственным исключением экзем­пляра, выполненного небрежно и неумело. Среди монет этого типа встречен экземпляр с уникальной надписью: Владимире серебро + Съватаго Васила. Такое чтение, как оказалось единственно возмож­ное, предложил Д. И. Прозоровский. Христианское крестильное имя Владимира — Василий хорошо известно. По содержанию легенда аналогична форме надписи на монетах Ярослава Владимировича Мудрого, и это проливает свет на их взаимную хронологию. Моне­тами этого типа завершаются эмиссии Владимира. Такое заклю­чение аргументируется наличием монеты Святополка, штемпели для которой изготовил мастер монет IV типа. К тому же смешения компо­зиций изображений и легенд, как правило, происходят только при сме­не монетных типов.

На монетах этого типа изображены два вида княжеского голов­ного убора: высокая русская шапка и низкая шапочка с крестом на вершине, повторяющая стемму императоров с византийских монет Василия II и Константина, в чем усматривается намек на равенство русского великого князя византийским императорам.